Скорректированный на «вес» офшоров и «тени» дефицит текущего счета окажется вдвое ниже официального. Подробнее от этих явлениях экономический обозреватель радиостанции «Голос Столицы» Павел Ильяшенко поговорил с управляющим инвестиционными и пенсионными фондами «КИНТО» Николаем Мягким.

Павел Ильяшенко: Статистика не всегда корректно отображает то, что происходит в экономической реальности. Николай, поговорим о вашей статье на сайте forbes.ua. Можете рассказать, почему официальные данные об украинском платёжном балансе не соответствуют реальности?

Николай Мягкий: Если говорить простым языком, то платёжный баланс - это такой срез определённых внешне-экономических показателей, который составляется по стандартным правилам. Если вписывать в эти стандартные правила те экономические потоки, которые происходят у нас, то они не очень точно будут отражать реальность. Поэтому я попытался сделать коррекцию на наши реалии и привести к более реальному для нашей страны виду платёжный баланс.

Павел Ильяшенко: Получилось, что дефицит платёжного баланса у нас фактически в два раза меньше, чем говорят официальные данные. Но за счёт чего у нас ситуация лучше?

Николай Мягкий: Ситуация лучше, прежде всего, за счёт того, что у нас есть такая практика – выводить экспортную выручку за границу. Путём уменьшения стоимости экспортных товаров они продают их своим посредникам за границей, а посредники уже продают товары конечному клиенту. Соответственно, эта маржа остаётся за границей. И по оценкам это около 30% от всей экспортной выручки, то есть сумма немалая, порядка 20 миллиардов долларов в год. И часть этой выручки потом обратно репатриируется в Украину, но уже другим путём. То есть эти средства уже рассматриваются статистикой не как экспортная выручка, а как некие инвестиции или кредиты. Соответственно, это искажает нашу статистику, а искажённые цифры дают нам основу для неправильных выводов. В этом проблема.

Павел Ильяшенко: То есть получается, что многие эксперты, которые на первый квартал этого года прогнозировали девальвацию нашей денежной единицы, исходя из внешне-экономической ситуации, оперировали данными, которые искажали реальную картину. Получается, что если бы у них были более корректные данные, они могли бы не ожидать девальвации и принимать более рациональные решения. Я вас правильно понимаю?

Николай Мягкий: Есть статистика - платёжный баланс как конечная цифра, а есть структура этого баланса. То есть конечная цифра в официальной отчётности и в реальности примерно одинакова. Мы это можем легко проверить, посмотрев на резервы Нацбанка. Они упали в прошлом году на 7,6 миллиардов, такой же была и дыра платёжного баланса. А что внутри платёжного баланса, как распределяются потоки - это другой вопрос. Так вот – наше сальдо торговли, наверное, не настолько плохое, как показывает статистика. Соответственно – выводы, которые делаются о том, что у нас плохое сальдо и причина может быть в девальвации, могут быть не совсем верны.

Павел Ильяшенко: В вашей статье вы указываете, что на самом деле эксперты недооценивают роль сырьевых рынков, мировой экономики и ситуации в Китае.

Николай Мягкий: Да, я думаю, это достаточно важный вывод. То есть мы всегда думаем, что на нас влияют такие вещи, как инвестиционная привлекательность, ее изменения, какие-то кризисные явления в Еврозоне и так далее. Но если основываться на опыте, то мы видели, что ни то, ни другое особо сильно не повлияло на наши показатели. То есть капитал сюда шёл, независимо от того, как разворачивались события. Инвестиционный климат в Украине становится хуже, а капитал всё равно идёт. Парадоксально, да? В нормальных условиях такого быть не должно. И вопрос в том, что за капитал сюда возвращается? Может быть, это наш же капитал, который был выведен. Соответственно, мы должны трактовать ситуацию по-другому.