НАЧАЛО Зона отчуждения - спецпроект (часть 1)

Павел Ильяшенко: Насколько безопасно ездить в Чернобыль? Говорят, что уровень радиации сейчас намного безопаснее. Однако сколько можно находиться в Зоне, нужно ли специально одеваться, есть ли места, куда не стоит ходить?

Сергей Мирный: Одеваться надо как для нормальной туристической поездки, потому что это - все-таки земля одичавшая. Вопрос радиационной безопасности мы проработали сразу, когда возникла мысль организовать эти поездки. Наиболее подробное и популярное изложение этих вопросов содержится на сайте «Чернобыль-тур». Там есть страница «Безопасность», где все по полочкам разложено. Мы - единственная организация, предоставляющая каждому туристу дозиметр, который меряет уровень радиации и в конце дня показывает полученную дозу. Так вот, за день доза внешнего гамма-облучения, получаемая туристом, равна той, которую получаешь за 2-3 часа полета на современном пассажирском самолете. То есть страшилкам верить не стоит. Все эти вопросы уже детально проанализированы. Это абсолютно, на мой взгляд, безопасно, иначе я бы сам туда не ездил, и тем более людей туда не водил.

«Голос Столицы»: Если мы принимаем позицию господина Сергея, который на своем опыте показывает, что все это возможно, все это безопасно, может тогда мы можем говорить о каком-то освоении этой территории?

Артур Денисенко: Я не согласен с тем, что вопрос сталкеров в Зоне, несанкционированного и неконтролируемого доступа – это более-менее нормально. Поскольку все мы понимаем, что уровень загрязнения территории является неравномерным, и до сих пор есть пятна, которые никто не может увидеть. Да, уровень можно измерить. Но есть одно место, абсолютно чистое, а в другом даже зашкаливает. Поэтому любой несанкционированный доступ людей, которые не владеют информацией, может им только навредить. И это, несмотря на уровень технического вооружения, знания, и так далее. А второе - любое несанкционированное вмешательство в Зоне может привести к крайне негативным последствиям, таким как пожары, неосторожное обращение с огнем. А пожары - это один из самых опасных факторов в Зоне, поскольку пожар в лесах означает подъем радиоактивной пыли и его распространение со всеми последствиями.

Опять же - сейчас идет строительство нового безопасного конфайнмента, так называемой Арки. Государственная инспекция ядерного регулирования, то есть государственный регулятор, который следит за ядерной и радиационной безопасностью, отмечает в отчете за год увеличение объемов поставок радиоактивных отходов. Чем это вызвано? Это вызвано как раз строительными работами на площадке, так как надо снимать грунт, где в одном месте может быть более или менее чисто, а в другом месте - зашкаливает.

«Голос Столицы»: А куда его вывозят?

Артур Денисенко: Все отработанное ядерное топливо, а также отходы, накопленные во время ликвидации, складывают на объектах, расположенных в Зоне отчуждения. И известны случаи, когда снимали грунт под строительство фундамента для того, чтобы проложить рельсы, по которым будет надвигаться Арка. И довольно неожиданно были выкопаны большие объемы тяжелой техники, которая была там просто брошена. Что в принципе можно понять, учитывая условия, в которых все это происходило. То есть это говорит о том, что на поверхности мы можем что-то исследовать, однако есть места, несанкционированный доступ к которым может привести к непредсказуемым последствиям. Один из таких примеров: в феврале этого года был обвал крыши в машинном зале блока № 4. И, несмотря на то, что представители ЧАЭС утверждали, что все под контролем, что автоматическая система контроля радиации не зафиксировала никакого повышения радиации, на самом деле повышение радиации было. И это фиксировали датчики, расположенные на расстоянии 700 метров от станции. Есть очень много угроз и рисков, с которыми сталкиваемся сегодня в Зоне.

«Голос Столицы»: В двух реакторах еще содержится топливо. Является ли это опасным?

Артур Денисенко: Насколько я знаю, топливо осталось только в одном реакторе, и оно сейчас выгружается оттуда. Но понятно, что угроза здесь есть, поскольку, например, прекращение электроснабжения может привести к тому, что не будут работать системы охлаждения. И в результате мы столкнемся с проблемой Фукусимы, т.е. потерей охлаждения отработанного ядерного топлива.

Павел Ильяшенко: Продолжим тему освоения Чернобыльской зоны. Как воспользоваться пустыми территориями или какими-то возможностями этой площади?

Артур Денисенко: Из народного хозяйства выведены территории (имеется в виду не только в Украине, но и в Беларуси и других странах с загрязненной территорией), общая площадь которых может достигать по размерам даже территории Бельгии. Поэтому очень сильно желание и энтузиазм что-то изменить. Однако, собственно, мое видение - что это освоение может быть, но не сейчас. И если оно может быть сейчас, то должно очень-очень ограничиваться, поскольку любая активность, в том числе, промышленная, в Зоне означает перемещение. Тяжелая какая-то логистика, люди, транспорт, все такое, что на данном этапе может нести негативные последствия и угрозы. Поэтому, на мой взгляд, сейчас все же нужно сфокусироваться на том, чтобы решать вопросы, которые Зона накопила сегодня. Их множество, и государство должно уделять больше внимания этому.

«Голос Столицы»: А можно конкретнее? О сельском хозяйстве не идет речь?

Артур Денисенко: Я думаю, что речь не идет о нем. Если может быть какая-то промышленность, то не требующая больших транспортных перевозок и с минимальным количеством людей. Я уверен, что у господина Сергея есть своя концепция того, как это может быть. Но наше видение - в том, что если такое освоение и возможно, то только ограниченное и очень жестко контролируемое.

«Голос Столицы»: ГосподинСергей, ваши аргументы?

Сергей Мирный: Мысли об освоении экономически необоснованны. Земля бедная, засаженная лесами, там не живут сейчас люди. Какого черта туда впихивать промышленность? Здесь есть один подвопрос - большой проблемой является город Славутич, который полностью зависит от того, что происходит на ЧАЭС. А на ЧАЭС идут постоянные сокращения. Надо решить социальную проблему города Славутич. И одним из таких проектов было построить в городе Славутич, где много квалифицированных кадров, научно-исследовательский ядерный реактор. И это был бы международный центр, который обеспечил бы занятость городу, дал бы ему деньги и репутацию. Это единственное, что там надо строить. И то, это в 60 километрах от ЧАЭС на восток. А в самой Зоне... Меня удивляют такие взгляды. Но вот судьба, трагическим образом, дала нам знаменитое во всем мире место. На мой взгляд, его именно как таковое и нужно использовать. Скажу больше - полноценная ликвидация последствий Чернобыльской аварии невозможна без того, чтобы не было изменено культурное и символическое значение этого места.

«Голос Столицы»: Встречаются ли там олени с тремя рогами?

Сергей Мирный: Они просто там встречаются. Дважды в жизни я видел лося - и оба раза в Зоне. Раз в жизни я видел волка. Это тоже в Зоне было. Вепря - в Зоне. Там богатейшая природа, эти животные - не приматы, они не зарабатывают на трагедии, просто живут. И они расплодились, им там нормально. И Зону надо превратить в Чернобыльский национальный парк - мемориально-культурный и природно-национальный. Сталкеры, которых сейчас ловят - просто пацанва, обожающая это место.

«Голос Столицы»: Они могли бы стать экскурсоводами?

Сергей Мирный: Они бы стали экскурсоводами. Сделать там цивилизованные маршруты, контролировать, как это в горах происходит. И надо понимать еще одно - это единственное, где у нас есть достижения технологические. Сейчас происходит массированный экспорт чернобыльского опыта в Фукусиму. На момент аварии на Фукусиме была в мире одна-единственная книга, на обложке которой написано: «В случае радиационной аварии читать рассказы, отмеченные звездочкой». Это - моя книга «Живая сила».

«Голос Столицы»: Господин Артур, вы согласны со сказанным?

Артур Денисенко: Да, я полностью согласен с идеей того, чтобы сделать в Зоне природный национальный парк или объект природно-заповедного фонда. Действительно, 27 лет нетронутой флоры и фауны создали уникальное место в Украине. Там фауна не страдает от людей из-за соответствующих ограничений. Поэтому мы даже можем приобщиться к этому, написать научное обоснование, почему и как это нужно сделать.

«Голос Столицы»: Нужна ли ядерная энергетика Украине и что будет с ней дальше?

Артур Денисенко: Вся индустрия атомной энергетики, восприятие атомной энергетики в Украине и в мире строится на нескольких мифах. Первое - это то, что атомная энергетика самая безопасная. Второе - что это дешевле. Третье - что это чисто. Как показывает опыт, все эти три тезиса является ничем иным, как мифами. И если мы посмотрим на историю аварий за определенный промежуток времени, то увидим, что они случаются почти каждые 20 лет. Это 1979 год - США, 1986 год - СССР, 2011 год - Япония. И что это за страны? СССР, США, Япония - наиболее технологические, развитые страны мира. Если они не могут обезопасить себя, свой народ, свое общество от этих аварий, то это означает, что безопасных ядерных реакторов не существует. А дешевой, чистой энергией является та, которая не была использована. Единственный ресурс, который может нам дать эту энергию - сокращение потребления, потому что даже по международной статистике Украина потребляет в 3-4 раза больше электроэнергии на производство одной единицы ВВП. Это тот наш потенциал, наша крупнейшая электростанция, которую мы должны использовать.

«Голос Столицы»: Должны использовать, но будем ли?

Артур Денисенко: Мы будем использовать эту энергию, когда в тарифы на электроэнергию будут заложены все расходы, связанные с производством, транспортировкой и распределением электроэнергии и вообще энергии, тепловой энергии. Поскольку сегодня в Украине тарифы на электроэнергию, тепловую электроэнергию, особенно для населения, очень сильно субсидируемы, это деформирует рынок. И нет стимулов для того, чтобы беречь и экономить энергию. Мы будем тогда использовать этот потенциал, когда выработается соответствующая государственная политика. Сегодня этой политики нет.