И дело даже не в том, как эти события повлияют на конкретные экономические или политические события тех или иных стран и регионов. Дело в том, что принципиально изменилась сама среду, в которой эти события будут проходить, и основа, которая закладывает любые принятые решения.

Между Китаем и Соединенными Штатами установились отношения, которые можно определить термином - «дружественная вражда», и поэтому эти страны в ближайшие годы будут не только конкурировать друг с другом, но и сотрудничать в тех областях, где их интересы будут минимально пересекаться.

Однако, все те, кто сегодня говорят о величии Китая, должны не забывать, что все это величие появилось в результате решения США, после визита президента Ричарда Никсона в Китай 21 февраля 1972 года. США решили «дружить» с КНР против СССР, а потом отец китайского экономического чуда Дэн Сяопин лишь продолжил начатое президентом Никсоном и Мао Цзэдуном сближение Китая и Америки.

Благодаря этому сближению США решили в 1980-е годы сделать из Китая свою промышленную площадку, инвестируя в развитие электронной, химической, металлоемкой, автомобильной, легкой и других индустрий. В те годы решение Америки создать мощного конкурента под боком Советского Союза выглядело вполне логично, но после развала СССР, это решение больше выглядит, как стратегическая ошибка.

США и западный мир дали Китаю подняться, а сейчас должны пожинать плоды тогдашнего решения. И главное, конечно, не горы китайского ширпотреба и электроника, которые экспортирует Китай. Сейчас Соединенные Штаты находятся в своеобразном симбиозе с Китаем. Теперь они не могут обойтись без Китая, а Китай в результате, не может существовать без постоянной технической помощи со стороны США.

Потому, несмотря на свои нынешние финансовые возможности, Китай так и не создал прочной научной базы, подобной Кембриджу, Оксфорду или мощных научных институтов в Соединенных Штатах. Китай только способен копировать или покупать чужие технологии. А все их разработки, что-то собой представляющие, сделаны с помощью мозгов иностранных ученых, которых пригласили в КНР.

«Китайское чудо» возникло благодаря американской и западной помощи. Индустриальное развитие на территории Китая - это расширение индустрии Запада, в основном США, с целью усилить Китай. В результате - Китай вырос экономически, но теперь уже ему выгоднее дружить с Россией против США.

Тем не менее, китайская экономика - это пузырь, надутый с помощью Америки, и США обладают возможностями его «спустить». Финансирование же науки, как и других отраслей, является необходимым условием развития, но не достаточным. Нельзя «профинансировать» появление Пифагора, Архимеда или Ньютона, а только они способны нести новизну. Миллиарды же вложенные в достижение массовости обучения могут повысить культуру производства, но не его развитие. Конечно, массовость способствует развитию, но только в выявлении талантов. А таланты дает естественная цивилизация.

Однако, основой поведения Китая практически всегда было конфуцианство. Поэтому они не диктуют мировые правила игры, а пытаются их навязать, не делая на этом акценты. Хотя, если США решат сами изменить правила игры, то Китай может быстро потерять свои экономические преимущества. Американцы могут забрать свои производства из Китая и перевести их в любые другие государства, где есть дешевая рабочая сила. Даже Россия, экономика которой сегодня находится не в лучшем состоянии, способна создать взрывоопасную ситуацию, отказавшись от массового импорта китайской продукции.

Вероятно, что все зависит от того, какой стороной повернется эта «дружественная вражда» между двумя супердержавами. Ведь Китаю есть что предложить Соединенным Штатам. Так Китай сейчас имеет почти три триллиона валютных запасов, которые размещены в американских ценных бумагах. Китай может предложить помочь вывести американцев из финансового кризиса. И он вполне в состоянии это сделать, ведь им аккумулирована очень большая сумма.

Также Китай способен предложить Америке определенную стабильность в районе Азиатско-Тихоокеанского бассейна, увеличение экономических связей и свою помощь в решении корейской проблемы. То есть, в ближайшие годы КНР вполне может выступать серьезным «регулятором» международных отношений.

Достаточно очевидно, что Китай получил несколько неожиданную для себя мощь, которая автоматически выдвигает его в мировые лидеры. И кажется, что китайцам нужно определенное время, чтобы не только осознать, но и понять для себя все последствия такой роли. А также определить, насколько они готовы принять эту новую роль Китая.

Ведь еще во многих странах на Китай смотрят как на геополитическое недоразумение. Это тот психологический барьер, который китайцам необходимо будет преодолеть. И заставить другие страны понять, что вчерашней бедной и отсталой страны больше уже нет, есть другой, новый Китай.

Отношения между странами в международной политике - это большая игра, эти отношения очень часто требуют изменений, и большое влияние на изменение в отношениях одной страны с другой накладывает текущая ситуация. И сейчас эта текущая ситуация такова, что Соединенные Штаты неудовлетворены той ролью, которую пытается играть Китай в Юго-Восточной Азии. Речь идет о серьезной конкуренции в этом регионе, где каждое из этих государств стремится быть первым.

Конечно, американцы не боятся конкуренции. Но тут главное, чтобы эта конкуренция каким-то образом регулировалась, чтобы она развивалась в рамках определенных правил, которые исключат возможность нарастания серьезного конфликта. Можно где-то эффективно договариваться с Китаем, где-то, наоборот, попытаться выступить в качестве его оппонента, это все не будет выходить за определенные рамки и не будет разрушать существующий мировой порядок, а наоборот, будет способствовать его укреплению. Но это возможно было бы лишь в идеале.

На поверку же, Китай стремится к доминированию в Юго-Восточной Азии, и по сути американская контригра против Китая, которая направлена на сдерживание его экспансионизма и укрепление собственных позиций в этом регионе, развивается сегодня на широком фронте. Она охватывает не только поддержку «обиженных» Китаем стран ASEAN, но и поставки вооружений Тайваню, а также очень болезненную для китайского руководства борьбу за права человека в КНР.

Стоит отметить, что в стратегическом плане американцы давно перешли от стратегии привлечения Китая в мировые дела, когда они рассчитывали, что Пекин согласится на американских условиях разделить влияние в мире, к стратегии сдерживания окружения Китая. Привлекая для этого союзные Соединенным Штатам государства для эффективного блокирования китайской экспансии.

Собственно, это был ответ США Китаю, который стал активно наращивать морские вооружения и сформулировал стратегию «ряда жемчуга», в которой указывается на необходимость появления китайских военно-морских баз на огромном пространстве от Бирмы до Пакистана, для контроля над путями доставки в КНР ближневосточной нефти.

Однако, при всей очевидности существенных противоречий, взаимной борьбы и противостояния Китая и США, нельзя сбрасывать со счетов и обратную сторону медали. Очевидно, что оба государства не готовы к открытому противостоянию и будут пытаться его всячески избегать. И в Пекине, и в Вашингтоне существует четкое понимание того, что в случае открытого конфликта под удар будет поставлена вся система американо-китайских торгово-экономических отношений, которая выстраивалась годами.

Для режима, который существует в Китае, сейчас многое поставлено на карту не только экономически, но и политически. Потому что своим упорным нежеланием достичь каких-либо компромиссов в территориальных вопросах с соседями и постоянными указаниями на «нерушимость» произвольно обозначенных еще в 2009 году китайских рубежей в Южно-Китайском море, которыми по китайской версии охватываются 80 процентов его акватории, Китай сам загнал себя в тупик.

И главная угроза существующему статус-кво может реализоваться только в том случае, если в условиях острых разногласий и роста китайского экспансионизма, весь противоречивый комплекс отношений с США перейдет из сферы рациональной в сферу эмоциональную, и станет ключевым лозунгом для политических сил, которые теперь пришли к власти в Китае. Вот тогда ситуация в Юго-Восточной Азии окажется под прямой угрозой серьезного и очень опасного американо-китайского военного конфликта.

Однако, стоит обратить внимание на тот факт, что в день первой инаугурации президента США Барака Обамы 20 января 2009 года, в британской влиятельной газете The Independent появилась статья бывшего государственного секретаря США при президентах Никсоне и Форде в 1973-1977 годах Генри Киссинджера, под красноречивым названием «Мир должен сформировать новый порядок или откатиться к хаосу» («The world must forge a new order or retreat to chaos»).

В какой Генри Киссинджер частности пишет: «Роль Китая в мировом порядке является ключевой. Наши отношения, которые начались главным образом, как стратегический проект, который был направлен на сдерживание общего противника, за десятилетия превратились в центральную конструкцию системы международных отношений. Китайско-американские отношения должны быть подняты на новый уровень. У нового поколения наших лидеров есть уникальная возможность превратить их в проект нашей общей судьбы, как это было сделано в послевоенный период с трансатлантическими отношениями - за исключением того, что проблемы, теперь носят скорее политический, и экономический, чем военный характер».

Тогда это прозвучало прямо, как программа к действию для Барака Обамы. Но теперь, перед началом второй каденции президента Обамы, становится вполне очевидным, что можно ожидать того, что главной установкой американской геостратегии на ближайшие годы становится формирование нового мирового порядка в партнерстве с Китаем. Вернее, распределение сфер влияния в мире между Америкой и Китаем.

Точками соприкосновения интересов Америки и Китая считаются Тайвань, Юго-Восточная Азия, Афганистан и Центральная Азия. А Юго-Западная Азия - Ирак, Иран, Афганистан, Пакистан - представляют собой особую зону, где продолжает происходить глобальная конкуренции между США и Китаем. Иран, в условиях конфронтации с США, неизбежно ориентируется на Китай. Военные интервенции США в Афганистане и Ираке и были проведены во многом для того, чтобы сдержать дальнейшее проникновение Китая в регион.

Выпадение Пакистана из числа союзников США свидетельствует о том, что в этом регионе происходит своеобразное переформатирование геополитических приоритетов. А на фоне ухудшения отношений Пакистана с США крепнут традиционные китайско-пакистанские связи. А после того, как Соединенные Штаты уйдут из Афганистана их место в политическом смысле, займет Китай. Впрочем, «дружественная вражда» между двумя супердержавами предполагает не только перераспределение сфер влияния, но и необходимость договариваться и идти на определенные компромиссы.

Но, как отмечает Аарон Фридберг - профессор политики и международных отношений на факультете публичной политики и международных отношений имени Вудро Вильсона в Принстонском университете в своей статье «Несговорчивый Пекин» («Bucking Beijing»), которая была напечатана в журнале Foreign Affairs, № 5, September / October за 2012 год: «США могли бы научиться жить при господстве в Восточной Азии демократического Китая подобно тому, как Великобритания в свое время смирилась с лидирующим положением США в западном полушарии. Однако при отсутствии в КНР демократических преобразований Вашингтон не захочет отказываться от политики уравновешивания и покидать этот регион. В то же время, чтобы избежать обострения кризиса или серьезной конфронтации, Америка вряд ли прекратит попытки взаимодействовать с Китаем. Все время будет проводиться та или иная разновидность смешанной политики. Но чтобы обе ее части были достаточно действенными, нужно их существенное усовершенствование и коррекция».

Похоже, что невозможность достижения подлинного согласия между США и Китаем объясняется фундаментальными различиями их интересов. И хотя ограниченное сотрудничество по конкретным вопросам Америки и КНР все же допустимо, но идеологическая пропасть, которая разделяет эти два государства, является слишком большой, а уровень взаимного доверия чрезвычайно низким.