Посещая Лондон, Вашингтон и Париж, авторитетные лидеры арабского мира предупреждают, что повсюду в Ближневосточном регионе «Братья-мусульмане» и их ответвления не пропускают возможности воспользоваться гневом и отчаянием населения, как и политической нестабильностью, чтобы сыграть роль поборников народовластия. Но на самом деле они стремятся лишь к усилению консервативных исламистских режимов, нетерпимых к меньшинствам и враждебных западным ценностям. Умеренные арабские политики предостерегают Запад, что он ошибается, обращаясь с «Братьями-мусульманами» как с обычным демократическим движением. Настоящая цель «братства», по их словам, - это ниспровержение всех секулярных прозападных правительств, навязывание исламских законов всему региону и изменение конституций с тем, чтобы уберечь исламистов от возможных поражений на выборах. Квинтэссенция этой цели высказана всего одной циничной фразой: «Один человек, один голос - один раз».

То же предупреждение только что прозвучало от Падди Ашдауна, известного британского политика и бывшего верховного представителя ООН в Боснии. «Мы надеялись, что Арабская весна покажет путь к новому секулярному просвещению, но вместо этого видим быстрый рост суннитского салафизма, который распространяет экстремистскую форму ислама от Мали в Африке через Ливию и Египет к все более радикализированным и раздробленным повстанческим группам, воюющих в Сирии, - заявил он на прошлой неделе. - И эту экстремистскую контрреволюцию, которую мы так ненавидим, финансируют и поддерживают богатые частные спонсоры из арабских стран, которых мы считаем друзьями в борьбе против президента Асада: из Саудовской Аравии, Катара и других монархий Персидского залива».

Война в Сирии все интенсивнее дестабилизирует все соседние страны, а радикальные джихадисты, воюющих вместе с повстанцами, получают поддержку и наращивают влияние. Турция опасается, что этот конфликт может расшевелить давно угасшее соперничество между различными этническими и религиозными группировками внутри ее самой (включая суннитское большинство и многочисленное алавитское меньшинство вблизи сирийской границы). В Иордании «Братья-мусульмане» возглавляют уличные протесты против недавнего скачка цен на топливо и товары первой необходимости. Четко просчитав, что можно получить большее влияние путем открытой конфронтации и массовых протестов, исламисты агитируют за бойкот назначенных на январь выборов и впервые открыто призывают к свержению монархии, признаной слишком дружественной к Западу. В обескровленной войной северной части Мали, которая недавно была домом умеренной суфийской исламской доктрины, салафиты становятся господствующей силой. В Ливии они командуют многочисленными вооруженными формированиями, которые не подчиняются власти правительства. А в Египте президент Мурси и «Братья-мусульмане», которые и привели его к рулю, пытаются закрепиться во власти и не допустить, чтобы армия, суды и секулярная оппозиция ограничили исламистские положения предложенной новой Конституции, которая была вынесена на референдум.

Умеренных арабов беспокоит, что Запад не видит опасности. Когда два года назад наступила Арабская весна, «Братья-мусульмане» в Египте и подобные движения в других странах отошли на задний план, считая, что борьба с авторитарными режимами завоюет больше поддержки на Западе, если ее будут возглавлять образованные секулярные группировки проевропейского толка. Однако в Египте «братство» было единственной хорошо организованной политической силой и ухватилось за удобную возможность после свержения Мубарака. На первых общегосударственных выборах оно выиграло (вместе с крайними салафитами из партии «Нур») более двух третей парламентских мест. Далее «Братья-мусульмане» смогли успешно противостоять попыткам военных и судей аннулировать результаты выборов.

С тех пор «братство» быстро взялось укреплять свою власть. Один важный источник влияния, на который мало обращают внимания на Западе, - это Университет аль-Ажар, каирский центр исламского учения, которому уже более тысячи лет и который имеет неслыханную власть над мусульманами-суннитами во всем мире. В правление Мубарака это учебное заведение находилось под надежным контролем умеренных мусульманских лидеров, которые осуждали экстремизм и терроризм, стремясь поддерживать связи с другими религиями. Но президент Мурси уже начал ставить на руководящие должности в Университете аль-Ажар сторонников «братства» и известных проповедников-радикалов: среди них, в частности, Юсуф Карадави, радикальный исламист-проповедник, которому уже запрещен въезд во многие западные стран из-за разжигания ненависти.

Возрастание роли исламистов в войне против президента Асада в Сирии стало поводом для беспокойства в западных столицах, а также в Аммане, Бейруте и большинстве стран Персидского залива. Больше всего пугает то, что внезапное падение режима Башара закончится приходом к власти антизападного исламистского правительства, подобного тому, которое захватило власть в Иране после свержения шаха. Может начаться резня алавитов, христиан, друзей и других меньшинств. Такой режим в самом сердце арабского мира стал огромной угрозой для прозападных правящих кабинетов в Ливане и Иордании и вскоре вступил бы в открытую схватку с Израилем.

Америка только внесла в «черный список» одну из главных джихадистских группировок, воюющих в Сирии, - «Джабхат ан-Нусра», поскольку оно ответственно за более 600 нападений на крупные города страны, в ходе которых погибло много мирных граждан. Вашингтон заявил, что это формирование пыталось примерить на себя роль законной оппозиции, но одновременно откровенно направить борьбу сирийского народа на достижение собственных опасных целей.

Обеспокоенность Запада напоминает тревогу России, которая боится «салафитской заразы», которая уже просочилась в мусульманские республики - Дагестан и Чечню. Китай обеспокоен радикализацию своих уйгуров-суннитов. Позиция Москвы недавно приблизилась к позиции Запада: заместитель министра иностранных дел РФ высказал предположение, что Асада вскоре могут разгромить, а западные дипломаты разделили обеспокоенность Кремля по поводу того, что может наступить в таком случае.

Однако нельзя и дальше игнорировать все большую угрозу со стороны исламистов государствам Персидского залива. Несколько правителей этих стран (особенно Катара) первыми взялись поставлять оружие и оказывать иную поддержку сирийской оппозиции. Возможно, некоторые из них уже жалеют об этом шаге. Арабская весна до этого обходила Персидский залив - не в последнюю очередь благодаря наличию финансов, которые позволяли задабривать население. Впрочем, здесь и дальше растет количество разочарованной молодежи с хорошим образованием, но без работы. Им надоела политическая система, при которой вся власть сосредоточена в руках правящих династий. Кувейт, который первым в регионе внедрил ограниченную демократию, уже стал свидетелем массовых демонстраций против власти эмира. ОАЭ также обеспокоены ростом исламизма, особенно среди молодежи. Бахрейн все еще пытается сдержать восстание шиитского большинства и боится, что исламисты получают активную поддержку из Ирана. А богатый газом Катар ведет сложную игру, пытаясь сохранить дружеские отношения с радикалами и консерваторами, активно поощряя исламские движения за рубежом и одновременно подавляя любые вызовы эмиру и правящему дому аль-Тани.

Умеренные - такие как иорданский король Абдалла, который получил западное образование, - опасаются, что большая часть стран Персидского залива и, в частности, Саудовская Аравия настолько одержимы угрозой увеличения так называемого шиитского полумесяца вокруг арабского мира, что не способны увидеть большую опасность: все большую радикализацию центральных суннитских регионов. Если исламистам удастся закрепиться в Сирии, угрозу почувствуют не только Иордания и ее соседи. Этот удар отзовется даже в Вашингтоне, Москве и Пекине. Это угроза, которую Падди Ашдаун, Дэвид Кэмерон и другие европейские лидеры только-только начинают осознавать.