После референдума президент Мурси призвал своих соотечественников работать вместе для страны. Противники Основного закона подчеркивают, что он является изменой делу революции, которая свергла диктатуру Хосни Мубарака.

Также критики новой Конституции акцентируют внимание на том, что она полностью подстроена под нужды исламистов, стремящихся к полному контролю над египтянами, не гарантирует демократических свобод, прав женщин и религиозных меньшинств и создает ориентированное на ислам религиозное государство.

Президент Мурси убежден, что новый Основной закон поможет положить конец политической нестабильности в Египте и позволит ему сосредоточиться на улучшении состояния египетской экономики. А оппозиция считает, что весь избирательный процесс прошел слишком недемократично и действовал в интересах исламизации страны, после чего Конституция позволит мусульманскому духовенству вмешиваться в законодательный процесс, тогда как христианское коптское меньшинство не получит надлежащей правовой защиты.

Стоит обратить внимание на тот факт, что подал в отставку глава египетского избиркома Заглюль аль-Балши. И хотя официальным поводом для нее стали якобы проблемы со здоровьем, однако египетские аналитики утверждают, что Заглюль аль-Балши решил таким образом избежать ответственности за результаты этого референдума, который отметился масштабными нарушениями и фальсификациями.

Одним из «достижений» этой исламистской Конституции является и то, что теперь президент Мурси готовится предоставить своим декретом право армии подавлять уличные беспорядки, привлекая военных для стабилизации ситуации на улицах. Поэтому армия возьмет на себя полицейские функции. И солдаты получат возможность арестовывать нарушителей общественного порядка.

Как отмечает египетский политолог Ибрагим Фарук: «на фоне политической поляризации снова может быть реанимировано уличное противостояние. Во времена президента Мубарака разговоры о демократии, плюрализме, политическом разнообразии и эффективном гражданском обществе были не более чем показухой, а фиктивные лозунги распространялись под эгидой одной партии, защищенной органами безопасности. Теперь же политическое уравнение направляет светские и происламистские политические силы на прямую конфронтацию.

Ведь совершенно ясно, что Учредительное собрание не представляло интересов всех слоев египетского общества. При таких напряженных обстоятельствах и зародился Национальный фронт спасения, куда вошли такие ведущие представители оппозиции, как Мухаммед аль-Барадеи и Амр Мусса. Объединение под одним знаменем в новой структуре светских сил в итоге может привести к образованию единой мощной политической силы.

Настоящим оружием в руках этих светских сил является то, что они являются большой частью структуры общества, опираясь на все сегменты и возрастные группы. Сознание улицы выходит за рамки идеологии и политической повестки дня. Если они смогут настроиться на этот импульс, то их уже невозможно будет остановить».

Конечно, наивно полагать, что можно так легко перейти от 30-летней диктатуры Мубарака к хорошо функционирующей демократии. Однако уже сейчас очевидно, что все в Египте пошло совсем не так. Ведь исламистская диктатура, которую пытается выстроить Мухаммед Мурси, может оказаться для египтян еще трагичнее, чем порядки во времена доминирования военных.

Однако и Рим построили не за один день. Поэтому борьба между исламистами и светскими политическими силами, а особенно положительные результаты этой борьбы, могут проявиться не сразу. Кроме того, в демократии есть определенные правила, которые необходимо обязательно соблюдать, первое из которых - проведение политической борьбы ненасильственными средствами и методами.

В этом смысле трудно не согласиться с египетским экспертом Махмудом Абоулаилом, что «революция Арабской весны еще не завершена. Она сталкивается на своем пути с огромными препятствиями. Но самое главное, что мы получили от Арабской весны - это то, что больше не боимся любого несправедливого правителя, мы не боимся сил, которые пытаются нас угнетать. Мы народ, который пробудился новым духом, и потому ничто не сможет устоять против нас».

Собственно, ни для кого не секрет, что все два года после начала революции Арабской весны арабские страны сталкиваются с колоссальными проблемами, особенно после того, как по завершении выборов политические исламистские силы оказались у власти. И довольно проблематично, что исламисты могут оказаться демократами. Смогут преодолеть свои тоталитарные наклонности и найдут свой путь к всеобъемлющему процессу реформ.

Однако создается впечатление, что желание монополизировать политическую власть и взять под жесткий контроль общество остаются приоритетными у исламистов, находившихся длительное время в изоляции и подвергавшихся репрессиям. И подобный вопрос стоит сегодня не только перед исламистами Египта. Это касается и их коллег в Тунисе, Ливии, Йемене, Сирии и всех других государствах, где ветры Арабской весны стали толчком к тектоническим общественных изменений.

Впрочем, отвечая на вопрос об Арабской весне, Мишель Аун, лидер ливанских христиан сказал: «Вы имеете в виду арабский ад? Это в большей степени то, к чему все это привело. Ливия уничтожена, бои с ополченцами на улицах Триполи и дестабилизация на ее границах с соседними странами дестабилизировали там ситуацию. В Тунисе нападают на улицах на либералов и на те учреждения, которые им не нравятся. А Египет оказался в руках президента-диктатора».

Восемьдесят лет «Братья-мусульмане» мечтали о власти. И теперь ее получил их ставленник Мухаммед Мурси. Но только «Братья...» достигли своей заветной цели, как сразу же стало понятно настоящую их суть. Можно сказать, что они начали стремительный взлет в направлении пропасти.

И все больше людей в египетском обществе начинают понимать, что «Братья-мусульмане» вообще не имеют государственного и административного опыта. А также просматривается их бесхозяйственность и другие долгое время скрываемые недостатки. Так же очевидно, что они никакие не реформисты, как все время заявляли во время недавней революции. Прибегая к жестким методам правления, исламисты из всех сил пытаются скрыть все то, что происходит сейчас внутри этой организации.

Сейчас лидеры Братства тешатся тем, что им удалось поставить своего президента. Однако они перехватили власть в такой спешке, что не потрудились задать себе три очень важных вопроса. Готоволи ли египетское общество полностью принять все то, что они ему сегодня навязывают? Осознают ли они, что их деятельность отрицательно сказывается на имидже «Братьев-мусульман», которые во времена диктатуры Хосни Мубарака смогли добиться и симпатии у части египтян? Понимает элита мусульманского Братства, что в глазах общества представители организации, в свое время воспринимаемых как «Божьих людей», или «благочестивых душ», являются такими, будто они сняли свои маски? Ибо они ведут себя так же, как и те, кого совсем недавно осуждали за уклонение от закона Божьего.

Ведь тогда, когда «Братья-мусульмане» растянули на длительный период свой политический «медовый месяц» пребывания у власти, то упустили тот момент, когда возник еще более важный вопрос, как долго им при таких, как у них «достижениях», вообще удастся удержать свою власть над Египтом? Поскольку при подобных обстоятельствах сплоченность Братства, его социальное влияние и политический авторитет вовсе не могут считаться само собой разумеющимися.

Кроме того, «Братья-мусульмане» начинают терять своих недавних политических союзников. Не так давно на площади Тахрир салафиты начали присоединяться к оппозиционерам, обвинив Братство в поисках власти за счет революции и крови ее мучеников.

После парламентских и президентских выборов «Братья-мусульмане» были так уверены в себе, что не считали нужным учитывать, в каком состоянии сейчас находится египетский социум. Теперь же все больше людей смотрят на них так, как на идеологического банкрота. Поскольку Братство не в состоянии решить проблемы общества, а также не может скрыть своего неумелого управления делами государства. В течение последних пяти месяцев «Братьям-мусульманам» удалось только побеждать своих политических врагов. Сейчас они чувствуют, что их единственный путь к выживанию - это «победить» любой ценой. И это может стать началом пути к позорному поражению.

Гордыня предшествует падению. Мания величия противопоставляет Братство социуму, и многие египтяне вздохнут с облегчением, когда наконец завершится этот исламистский эксперимент над их страной. Основатели «Братьев-мусульман» предусматривали, что любовь народа к ним вынесет их к рулю государства. Однако они не могли даже представить, что народ будет смеяться над Мурси и всей его свитой.

Красноречивым фактом является то, что до революции любой член Братства открыто гордился своей политической принадлежностью к нему. Ибо он был уверен, что его видели как убежденного бойца, который борется за праведное дело, и он является потенциальным мучеником. Теперь же молодые люди, которые держали палки, защищая штаб-квартиру Братства и его отделения по всему Египту от разъяренных толп, начали осознавать, что эти палки должны остаться в руках навсегда. И это их беспокоит, потому лидеры «Братьев ...» сознательно избрали путь на конфронтацию.

Мухаммед Мурси уже доказал, что он не способен быть эффективным президентом. А все изменения скорее имеют сугубо имитационный и декоративный характер. Поэтому все выглядит так, будто часы истории вновь обернулись к 24 января 2011 года, хотя в президентском дворце уже находится не Мубарак, а Мурси.

Все это не может устраивать египтян. Поэтому оппозиция планирует продолжить борьбу с исламистами во время парламентских выборов, которые должны состояться через два месяца после принятия новой Конституции Египта. А тот факт, что светские либералы смогли наконец объединиться, свидетельствует о том, что египтяне могут в 2013 году дать Братству решительный бой.

Похоже, что своими действиями Мухаммед Мурси втягивает Египет в новый виток нестабильности. Ведь очень сомнительно, что при такой беспокойной ситуации в государстве он сможет выполнить свои предвыборные обещания: обеспечить стремительный экономический рост, побороть безработицу и повысить уровень жизни.

И как отметил египетский эксперт Гамаль Эссам Эль-Дин: «Референдум по одобрению новой конституции несет в себе больше, чем эхо голосования эпохи Мубарака. Это очень похоже на возвращение назад к эпохе Мубарака, когда большинство граждан считали, что результаты выборов были известны заранее».