Только за последние месяцы компания «Газтек», принадлежащая Дмитрию Фирташу, приобрела блокирующие пакеты акций Николаевгаза, Ивано-Франковскгаза, Севастопольгаза, Днепропетровскгаза, Волыньгаза, Запорожьегаз, Луганскгаза и Винницагаза. Если приплюсовать «... газы» к крупнейшим химическим предприятиям Украины, в частности черкасский «Азот», горловский «Стирол», Ривнеазот и «Азот» в Северодонецке, которые с недавних пор принадлежат Фирташу, получаем огромную газово-химическую монополию.

По информации источников, такие высокие темпы экспансии в этих областях связаны прежде всего с желанием Фирташа как можно быстрее освоить отсуженные у государства в Стокгольмском арбитраже 12 млрд м3 газа. Собственно, два года он этим активно и занимается. Говорят, что мультимиллионер не планирует удерживать приобретенные предприятия и собирается их распродать с наценкой. Процессы, которые уже сегодня происходят на заводах Фирташа, свидетельствуют в пользу этой гипотезы...

Одним из главных его призов стал химический завод «Азот» в городе Северодонецк. С приходом на предприятие Фирташа там воцарился тюремный режим работы: к работникам относятся как к пушечному мясу. О суровых условия труда на объектах олигарха ранее сообщали и другие СМИ: на всех скупленных предприятиях менеджмент Фирташа, особенно на Луганщине, проводит массовое, но скрытое от посторонних глаз сокращение производственных линий и людей, а для тех, кто остался, устанавливают жесткие условия труда.

За колючей проволокой

С первых часов пребывания в Северодонецке становится понятно, что город закрылся в себе. Люди, имеющие отношение к «Азоту», увидев диктофон, наотрез отказываются рассказывать что-то о заводе: «Зачем нам проблемы. У нас семьи ». Впрочем, и тех, у кого накипело, хватало.

«Азот» сегодня - это тюрьма за колючей проволокой, - объясняет Алексей, работник одного из цехов. - Зарплаты у нас минимальные по сравнению со многими гораздо менее прибыльными предприятиями на Донбассе, например, средняя по заводу - 3000 грн. Люди вынуждены трудиться здесь от безысходности, так как реально в городе почти ничего больше не работает, за два года не создано новых рабочих мест. На объекте установили очень жесткий режим: если человек приходит даже со слабым перегаром, то на контрольно-пропускном пункте охрана его берет под ручки и везет в поликлинику. После чего работника безжалостно сразу увольняют вчерашним числом. Многие не хотят быть рабами. Поэтому бегут с «Азота». Вообще на заводе воцарилась атмосфера страха и запугивания. Все чувствуют маленькими себя винтиками, которых в любой момент могут выбросить за ненадобностью, несмотря ни на что ».

С приходом на завод Фирташа всех первых лиц в менеджменте, которые имели отношение к бывшим собственникам «Азота» - группе «Ровт» и Алексею Кунченко - и которые возглавляли крупные направления работы, в феврале - марте 2011-го уволели, а на их место поставили их бывших первых заместителей, что позволило избежать любой нелояльности среди руководства к новым собственникам. «Менеджмент остался на уровне партактива 1970-х годов, - говорит Алексей Жванников (имя по его просьбе изменено), один из руководителей среднего звена завода «Азот». - Когда общаешься с этими людьми, возникает впечатление, что ты попал на партийный съезд: «мы сможем», «мы сделаем», «мы пройдем». И при этом полное равнодушие к простым людям ».

Сегодня на заводе работает 7,8 тыс. рабочих. Раньше, во времена СССР, - 15 тыс., в 2010-м штат предприятия насчитывал около 11 тыс.

«На «Азоте» возникают постоянные сокращения, хотя администрация предпочитает это скрывать, - рассказал на условиях анонимности сотрудник местного центра занятости. - Она представляет, что это как бы не централизованный процесс, а случайные увольнения работников. То есть по статье «сокращение» никого не увольняют. Зато создаются такие условия, чтобы человек или ушел сама, или попал под какую-то другую, выгодную администрации статью. Например, выходит из столовой, из которой в цех бежать 15 мин, и опаздывает на 5 мин. Сразу спрашивают: почему опоздал? И сразу начинают пугать, мол, мы тебя уволим по статье или увольняйся сам по собственному желанию. А люди у нас глупые и запуганные в плане знания законов, поэтому сразу пишут заявление «по собственному желанию». На статью «по соглашению сторон» администрация ни в коем случае не идет».

Если раньше, при прежнем менеджменте, пытались расстаться прежде всего с пенсионерами, неквалифицированными работниками, то теперь - с людьми трудоспособного возраста и высокой квалификации. Ежедневно, по информации источников в службе занятости Северодонецка, избавляются от одного-двух человек.

Есть еще одна очень интересная схема, которая помогает менеджменту «Азота» проводить быстрое, масштабное и эффективное сокращение штата: почти все вакансии, которые подает завод, для инвалидов. Работает это так. Объявляется вакансия с минимальной зарплатой на должность уборщика в четырехэтажный цех для человека с физическими недостатками. Понятно, что на такое место никто никогда не устроится, что и требовалось администрации. «Дело в том, что Фонд инвалидов сейчас жестко требует от предприятий соблюдения квоты на вакансии для инвалидов, - объясняет Алексей Жванников. - И взимает немалый штраф за его невыполнение. Конечно, «Азот» никого на работу не берет, но потом даже судится с Фондом под предлогом того, что, мол, предприятие вакансии подало, но центр занятости их не удовлетворил».

«Кроме сокращения работников закрываются и линии производства, которые еще вчера считались основными для предприятия, - утверждает общественный деятель из Северодонецка Алексей Светиков. - Уже закрыты три линии: бытовой химии, по производству клея ПВА и адипиновой кислоты. Недавно прекратила работу научная лаборатория «Азота». Наши технологии очень устаревшие, поэтому в принципе желание владельца, который пришел за прибылью, уменьшить ненужные расходы вполне логично. Вопрос в том, только ради ли прибыли все это делается».

Ликвидация города

«Северодонецк спит под одним одеялом, - рассказывает Алексей Жванников. - Все всех знают, и почти все имеют отношение к «Азоту». У нас 122 тыс. населения, судьба менее половины из них так или иначе связана с этим предприятием. Город создан вокруг «Азота» его же работниками. Он сейчас может зарабатывать для своих владельцев потому, что люди, местные жители, создавали его. Теперь Северодонецк ежедневно дышит химическими испарениями с завода. Поэтому предприятие обязано быть если уж не градообразующее, то хотя бы обеспечивать средствами медицинскую отрасль, а не откупаться 10 троллейбусами, чем и ограничивается все участие «Азота» в жизни города за последние два года».

Процесс так называемой ликвидации непрофильных активов, то есть, проще говоря, полного отказа от всех социальных функций «Азота» в городе, которое сформировалось вокруг него и без него просто не сможет существовать, начался еще в 2005-м, после скандальной приватизации завода группой «Ровт» . Но тогда его десоциализация была достаточно постепенной. С момента же перехода предприятия под контроль структур Фирташа в 2010-2011 годах администрация завода даже перестала делать вид, что ее интересует что-то, кроме сиюминутной прибыли. Позиция нынешних владельцев очень проста: мы платим налоги, и больше нас ничего не интересует. И с тех налогов теперь не все остается на местном уровне, ведь главный офис корпорации, в которую вошел «Азот», в Киеве, так львиная доля бюджетных отчислений предприятия попадает в столицу.

«Раньше «Азот» был ключевым звеном всех процессов в городе, - рассказывает Алексей. - То есть именно комбинат полностью финансировал образование, медицину, жилищно-коммунальные услуги, детские сады, строительство нового жилья. Но с приходом на завод людей Фирташа он полностью снял с себя социальные проекты, не связанные с чистыми деньгами (правда, эти процессы начались еще при предыдущем менеджменте - Алексея Кунченко). Единственное, что осталось, - поликлиника, и то нам никого не лечат, а обслуживают только персонал. «Азот» просто не имеет права не принимать никакого участия в жизни города».

Такая позиция собственников объекта может иметь катастрофические последствия для классического индустриального города, который без своего градообразующего предприятие вообще теряет стержень существования. Как показывает практика многих городов Донбасса, Днепропетровщины и других промышленных районов Украины, быстрая реорганизация, реструктуризация или перепрофилирование подобных производств очень быстро приводит к социально-экономическому коллапсу. Люди теряют любые возможности для выживания: работать, кроме как на заводе, почти негде, объемы малого бизнеса слишком малы, чтобы обеспечить рабочими местами значительную часть населения. Начинается его массовый отток, который вызывает опустение целых районов, а часто и самого города.

И в городе, и на предприятии, и даже в Киеве в профильном Министерстве промышленности ходят упорные слухи, что Дмитрий Фирташ поставил условие перед своими администрациями на всех подконтрольных заводах резко минимизировать всеми возможными способами расходы, сосредоточив все усилия на самых выгодных на сегодня линиях производства. Это очень напоминает тактику «снятия пенки», то есть срубить легких и быстрых денег, не вкладывая в какие-то стратегические вещи, а потом выгодно перепродать актив, пока он не обесценился окончательно. Судьба целого города и его жителей, которые стали заложниками бизнес-модели олигарха, похоже, уже никого не интересует.