В первые дни после президентских выборов во Франции Франсуа Олланд не производил впечатления опасного экспроприатора. Напротив, местные и зарубежные СМИ единодушно прочили ему будущее реформатора социалистического движения в направлении социал-демократии. И умеренность нового руководителя быстро достигла своего предела.

Кризис сейчас не оставляет европейским политическим лидерам пространства для финансового творчества. Есть два пути: тщательно оптимизировать расходы, как делает немецкий канцлер Ангела Меркель, или повысить налоги и перераспределить фонды, чтобы поощрить ежедневное потребление, как анонсировал Олланд.

Как кандидат в президенты, Олланд обещал, что налоговая реформа коснется только «богатых и очень богатых». На самом же деле обнародованные правительственные проекты свидетельствуют, что речь идет о каждом седьмом из десяти налогоплательщиков. Между тем очень богатые переводят активы за границу или даже меняют гражданство. Средний класс теряет надежду на возможность «правизны» взглядов Олланда, а заодно и симпатии к нему.

Технология классовой ненависти

«Вон отсюда, богатый дурак!» - такими словами газета «Либерасьон» обратилась со своей первой полосы к самому богатому человеку в Европе, французу Бернару Арно. В публикации говорилось о вероятном запросе последнего на получение бельгийского гражданства. Экземпляр распродался хорошо. Но журнал потерял за один день €600 тыс. рекламных поступлений. Миллиардер подал в суд. «Большому бизнесу стало неуютно во Франции, - пожаловался он в одном из интервью. - Ненависть к предпринимательству снова на повестке дня».

Бернар Арно является владельцем группы LVMH - мирового лидера по производству товаров класса люкс, которому, в частности, принадлежат известные европейские и мировые бренды: Christian Dior, Louis Vuitton, Guerlain, Henessy, Moët, Chadron, Château d'Yquem, Sephora. «Только в кризисном 2011 году, когда все сокращали и выгоняли людей на улицу, мы создали 3000 новых рабочих мест», - обиженно сказал он в пресс-релизе, который щедро цитировала пресса.

Как бы не защищался Арно от упреков в нелюбви к родине, большинство его соотечественников считают, что запрос на бельгийский паспорт представлен по финансовым причинам. Он попал в число тех 1500 человек, которые, согласно нововведениям Олланд, должны будут платить 75% налога с годового дохода.

«В Бельгии проще и с налогом на прибыль, и с наследием, - поясняет экономист Кароль Даре. - А владелец LVMH - счастливый отец пятерых детей. С каждой передаваемой по наследству части своей империи в Бельгии он оплатит только 2% ее стоимости. Зато во Франции налог на наследство составляет 45%».

Бернар Арно не одинок в своих желаниях вывести из-под нового налогообложения производственные и другие капиталы. Как отмечает Эрик Верхег, автор книги «Стоит ли бежать из Франции?», отток французских капиталов за границу в связи с кризисом еврозоны начался еще в апреле этого года. Однако с лета 2012-го, то есть после парламентских и президентских выборов, на которых победу одержали социалисты, процесс усилился. «Французские банки направляют больше наличности за границу, чем получают извне, - пишет господин Верхег в статье для интернет-издания «Атлантико». - Страна значительно больше импортирует, чем экспортирует. Французская наличность наводняет немецкий и голландский рынки так же активно, как испанский и португальский». Крупные предприятия закрывают филиал за филиалом во Франции, чтобы открыть производство в государствах с меньшим уровнем налогов.

«Быть предпринимателем престижно во Франции, - считает Франк, владелец компьютерной фирмы. - Социальные стереотипы поощряют недоверие к частному владельцу. Трудно решиться на новые амбициозные проекты, так как знаешь, что обогащаться в нашей стране почти неприлично. Разве что-то поделаешь, когда сам президент откровенно провозглашает, что не любит богатых? Казалось бы, в условиях кризиса следует поощрять тех, кто создает богатство, развивает производство. Но нет, нас всех тянут вниз, в бедность. Утечка мозгов даже опаснее, чем отток капиталов. Наши финансовые таланты обогатят другие страны. А французские министры останутся вскоре без тех, с кого можно взимать высокие налоги».

Twitter вместо оружия

«Я открою красный ковер для всех французских предпринимателей, которые будут убегать от чрезмерных налогов», - пообещал премьер Великобритании Дэвид Кэмерон. В каждой шутке есть только доля шутки. По новым налоговым правилам, французские фирмы могут оказаться обязанными в определенных случаях платить до 60% с прибыли. Тогда как в аналогичных бизнес-ситуациях в Британии предусмотрены лишь 10%.

Но французский бизнес без боя не будет складывать оружие. На днях владельцы малых и средних предприятий организовали кампанию протестных перепостов на Twitter. Она была довольно эффективной - правительство неожиданно отступило и отказалось от замысла снимать высокий налог на каждой перепродаже небольшой фирмы. «Нас хотят ободрать до последнего перышка», - отмечалось в одном из первых постов, который призвал к противодействию мерам правительства. Отсюда мятежных обладателей частных фирм прозвали «голубями».

Как налоговые новации социалистов влияют на рейтинги нового президента? Однозначно проводить параллели, пожалуй, не стоит. Такого резкого отъезда состоятельных людей, как в 1981 году, когда во Франции впервые был избран президент-социалист Франсуа Миттерана, не происходит. В условиях кризиса ни одно европейское правительство не прибавляет в своей популярности. Однако если экономическую политику Олланда поддерживают, по результатам опросов BVA / Aviva, немного менее 44% французов, то у британского премьера Дэвида Кэмерона количество сторонников достигает 47%, а у Ангелы Меркель - аж 53%.

«Об этом не пишут в прессе, но на рынке элитной недвижимости поднялась маленькая паника, - рассказывает Сандрин, владелица парижского агентства по недвижимости. - Квартиры стоимостью более €1 млн за несколько месяцев упали в цене на 5-7%. Предложение превышает спрос. Богачи пакуют чемоданы».

Сандрин рассказала, что, когда установили новые налоги, буквально в течение недели на продажу выставили не менее 400-500 элитных парижских квартир. По ее мнению, это ответ успешных предпринимателей новому президенту. «Едут не только рантье, живущие с капитала, накопленного предыдущими поколениями. Лучшего применения своим способностям ищут за рубежом молодые, активные и изобретательные».

Цена вопроса

Проблема такая серьезная, что французский Сенат заказал специальное исследование о стоимости оттока капиталов из страны. Результаты были обнародованы четыре месяца назад. Согласно разведке, из 233 тыс. французов, которые выезжают работать за границу, 65 тыс. никогда не возвращаются. Речь идет прежде всего об самых образованных, дипломированных и находчивых. Более половины из них направляется в Бельгию и Швейцарию. Остальные пытаются обосноваться в Нью-Йорке и Лондоне, в Канаде или Сингапуре. «Среди аргументов, которые французы чаще всего называют, чтобы объяснить свой отъезд, - отсутствие будущего и высокие налоги», - рассказал один из администраторов Сената.

Уезжают люди, а также меняют местонахождение и центральные офисы французских фирм, ища меньше налоговой нагрузки. Сейчас прошло мало времени, чтобы делать глубокие выводы. Впрочем, ясно одно: частный бизнес не любит работать на общее благо, тем более в условиях глобализации. Конкуренция в частном секторе все больше приобретает планетарный масштаб. Огосударствленная экономика и в развитой стране не обеспечивает состязательности.

Говорят, у Олланда нет выхода, он «станет более правым». Если не по собственной воле, то под давлением обстоятельств. Впрочем, когда это произойдет? И вернется ли мощный французский бизнес, когда лучшая парижская недвижимость тем временем будет продана российским олигархам, арабским шейхам или китайским фабрикантам широкого потребления?