Во время недавнего визита в США интеллектуалы и журналисты спрашивали меня: не ошиблись ли мы во время «арабского пробуждения», когда подумали, что мусульмане действительно могут воспринять демократические идеалы?

Если коротко, мой ответ - нет. Участники недавних бурных демонстраций по поводу исламофобского видео - это крошечное меньшинство. Их жестокость неприемлема. Они не представляют тех миллионов мусульман, которые выходят на улицы с 2010 года на дисциплинированные ненасильственные протесты для свержения диктаторских режимов.

Впрочем, многих американцев шокировали хаос и кровопролитие в мусульманских странах. Они искренне верили, что во время протестов великодушно пришли на помощь арабским народам. Но арабам (и всем мусульманам в целом) присущи длинная память и широкий взгляд на вещи. Их недоверие подогревают упоминания о древней поддержке Америкой диктаторских режимов, которые устраивали США в экономическом и плане безопасности, о вторжении в Ирак и Афганистан, об издевательствах над заключенными в Абу-Грейб и Гуантанамо, а еще о постоянной и безусловной поддержке, которую Америка предоставляет Израилю.

Соединенным Штатам и их европейским союзникам не мешало бы проанализировать, в чем причина такой ненависти к ним со стороны мусульман. И сделали бы просто замечательно, если бы начали с вывода войск из Афганистана, соблюдения резолюций ООН и договорных условий в отношении Палестины, отказа от использования дронов-бомбардировщиков и прекращения «войны с терроризмом».

Однако давно пора также перестать обвинять Запад в бывших преступлениях колониализма и империализма. Государства с мусульманским большинством должны прекратить становиться в позу жертвы, вместо того, чтобы признать, что они сами могут определять свою политику, что и показали миллионы арабов в прошлом году, когда вышли на улицы и изменили ход истории.

Устаревшее противопоставление «ислам против Запада» уступает эре многополярности. Всемирный экономический центр тяжести смещается на Восток. Но один только факт роста влияния Китая, Индии и России, а также появления новых мощных игроков вроде Бразилии, Южной Африки и Турции еще не является автоматической гарантией большей справедливости и большей демократии. Некоторые мусульмане рано радуются ослаблению Америки. Похоже, они не понимают: то, что может прийти на смену Штатам, не исключено, закончится уходом от социальных прав и прав человека и приведет к новым формам международной зависимости.

Арабские народы, как и народы Латинской Америки, Африки и Азии, не могут и не хотят забыть о культурных и религиозных традициях, которые долгое время формировали и подпитывали их идентичность. Стремясь к таким ценностям, как свобода, справедливость, равенство, автономия и плюрализм, а также к новым моделям демократии и международных отношений, они должны пользоваться традициями ислама. Последний может стать плодородной почвой для политического творчества и отнюдь не препятствием для прогресса, о чем так часто предупреждают западные специалисты по востоковедению.

Арабском миру и государствам с мусульманским большинством нужны не только политические протесты, но и постоянная интеллектуальная революция изнутри, которая откроет дверь экономическим изменениям, духовному, религиозному, культурному и художественному освобождению и даст права и свободы женщинам. Такая задача не из легких.

В этих странах идет борьба за политическую и религиозную власть. Имеют место глубокие противоречия между суннитами: традиционалистами, секуляристами, реформаторами, суфиями, а также между суннитами и шиитами.

Пока арабской общественно-политической мысли мешает бесплодный идеологический конструкт, который натравливает секуляристов на исламистов и не позволяет обоим по-настоящему глубоко задуматься над теми интеллектуальными ограничениями, от которых страдают и те, и другие.

Светские элиты западного толка, несмотря на все разговоры о демократии и правах человека, часто влекут за собой старые колониальные проблемы. Глубокая пропасть разделяет их и народ, на роль представителей которого они претендуют. И даже если от таких проблем они не страдают (например, некоторые политические движения левого толка), то все равно их влияние в лучшем случае маргинальное. Некоторые сотрудничали с диктаторскими режимами, среди них тоже распространены непотизм или коррупция. Остальные остались близкими к внутренним кругам военных (как в Египте, Тунисе, Сирии и Ираке). Выступая за полное отмежевание религии от политики, они ориентируются на такую форму демократизации, которая несовместима и оторвана от исламской культуры и традиций.

Исламисты имеют легитимность, потому заплатили большую цену, десятилетиями выступая против диктатуры. Они достигли успехов на выборах в Марокко, Египте и Тунисе, потому что приспособились к смене власти, вызванной протестующими и киберактивистамы. Но от них ожидают чего-то взаимоисключающего: оставаться правоверными мусульманами и одновременно выдерживать напор из-за границы в связи с демократическими процессами, экономической политикой и отношениями с Израилем. Никто не воплощает эти противоречия нагляднее нового президента Египта Мохаммеда Мурси, который в сентябре в ООН попытался дать решительный отпор требованиям Барака Обамы гарантировать безоговорочную свободу слова. Но призывы к ограничению на оскорбительные высказывания - это не решение проблемы. Нам не нужно новых законов. Нужны мужественные ученые и интеллектуалы, готовы обсуждать темы, которые не хотят слышать коллеги-мусульмане: их неудачи, привычку играть роль жертвы, необходимость отвечать за свои действия. Только такое лидерство остановит наплыв религиозного популизма и ненависть, которая ослепляет массы.

Хотя пример турецкой Партии справедливости и развития, которая сейчас у власти в стране, и интересный, но он не характерен для всего Ближнего Востока. Турция имеет особую историю, ее проблемы отличные от проблем арабского мира. Даже если арабские исламисты и празднуют электоральные победы, возможно, сейчас они входят в намного сложнее период своей истории: могут потерять авторитет как исламистских сил, который имели как оппозиционные силы, или будут вынуждены меняться и приспосабливаться настолько, что им придется отказаться от собственной политической программы . Поэтому победа может стать началом поражения.

Между тем за последние пять лет на передний план в политике выходят группировки салафитов и ваххабитов с буквальным толкованием ислама. Хотя в течение десятилетий они отказывались от участия в политической жизни, приравнивая демократию с куфр (отступничеством от ислама), сейчас они мало-помалу втягиваются в политику.

Некоторые из этих группировок (известные под названием салафитов-джихадистов) бросились в воинственный радикализм. Другие, которых финансируют исламские институты Саудовской Аравии и нефтяные монархии Персидского залива, наподобие Катара и Бахрейна, которые считают союзниками Соединенных Штатов, влились в политический мейнстрим, они поддерживают религиозный антидемократический популизм, который играет на чувствах, демонизирует Запад (особенно Америку) и активно подрывает борьбу за демократические реформы. Есть опасность повторения Афганистана, где в 1980-х при поддержке саудовского и американского правительств Талибан стал основной силой сопротивления советскому доминированию.

Настоящая демократия на Ближнем Востоке невозможна без глубокой перестройки экономических приоритетов, которая, в свою очередь, может произойти только за счет войны с коррупцией, ограничения всевластия военных и, прежде всего, пересмотра экономических отношений с другими странами и резкого экономического неравенства в самих мусульманских странах. Возникновение динамического гражданского общества - залог успеха. Обеспечение свободного, критического мышления должно получить форму образовательной политики: создание школ и университетов, пересмотр устаревших учебных программ и предоставление женщинам возможности получать образование, работать и становиться финансово независимыми.

Арабский мир проснулся от долгой летаргии после десятилетий кажущегося усмирения и молчания. Но беспорядки - это еще не революция. Он должен изгнать своих исторических «демонов» и побороть слабости и противоречия. И когда займется этой работы, тогда и начнется настоящее пробуждение.