Было время, когда периодические встречи польских и украинских историков под названием «Украина - Польша: трудные вопросы» заканчивались заключением протоколов согласований и разногласий.

Сначала приводили перечень пунктов, из которых «польская и украинская стороны согласились», а далее - списки различий, начинавшиеся словами «Польская сторона считает ...» и «Украинская сторона считает ...». Участники этих встреч должны чувствовать себя бойцами идеологического фронта, отстаивающих национальную правду истории от посягательств соседей.

Меня это всегда раздражало. Мне интереснее было бы узнать, что думает конкретный профессор Зашкильняк или доктор Мотыга, а не какая-то безликая «сторона». К счастью, межнациональные историографические войны медленно стихают. Нет, польско-украинского противостояния с «трудных вопросов» истории не исчезло, но все чаще дискуссии ведутся не между национальными «сторонами», а между сторонниками различных исторических концепций, независимо от национальности и гражданства сторон дискуссии.

Когда Владимир Вятрович опубликовал свою книгу «Вторая польско-украинская война. 1942-1947», на него дружно ополчились украинских Игорь Ильюшин и Андрей Портнов, поляки Гжегож Мотыга и Анджей Земба, швед Пер Андерс Рудлинг. Историк не остался в долгу и недавно через «Историческую правду» вызвал на публичную дискуссию не какую-то чужую «сторону», а своих же соотечественников Ильюшина и Портнова, хотя при этом и далее говорит о «польский» и «Украинский» концепции. Итак, есть повод для сдержанного оптимизма: споры о Волынской трагедии 1943 года постепенно переходят от межнационального противостояния, в котором роль истории сводилась к поставке аргументов своим «сторонам», к действительно академическим дебатам.

Я не намерен вмешиваться в дискуссию по вопросам, в которых я не специалист: кто начал конфликт, был приказ об уничтожении поляков на Волыни, и, если был, то кто его отдал - провод ОУН или лично командующий УПА Клим Савур? Выскажу лишь несколько соображений относительно одного аспекта, который относится к сфере моих интересов исследования или следовали антипольские действия УПА во время Второй мировой войны по идеологии и политической стратегии ОУН, сложившейся на протяжении 1929-1939 гг?

Некоторые историки доказывают, что цель устранения всех поляков с украинских земель, не останавливаясь перед физическим уничтожением, ОУН сформулировала еще в 1929 г. Таким образом, они интерпретируют слова из обращения учредительного Конгресса ОУН о «полном устранении всех оккупантов с украинских земель». Слово «устранение» понимается как физическое уничтожение, а под оккупантами будто имели в виду не государственные структуры, а всех поляков и других представителей враждебных наций.

На самом деле в официальных документах ОУН нет никаких прямых указаний о необходимости устранения всех поляков из Украины. Если не вырывать цитату из контекста, а внимательно прочитать «Обращение Конгресса Украинских Националистов», становится понятным, в каком смысле основатели ОУН употребляли слово «оккупанты». В первом абзаце обращения читаем: Борьба Украинской Нации за независимость в гг 1917 - [19] 20 закончилась поражением. Порабощения Украины изменило только форму. Количество оккупантов украинские земли увеличилась.

Совершенно очевидно, что речь шла не о демографическом приросте польского, русского и румынского населения на украинских землях, а об увеличении количества государств-оккупантов из двух (Россия и Австро-Венгрия) до трех (СССР, Польша и Румыния) или четырех (в ОУН тогда не было единства, рассматривать Чехословакию как оккупанта). Итак, «устранение всех оккупантов с украинских земель» следует понимать только как ликвидацию господства государств-оккупантов над этими землями.

Вместе с тем, характерный для интегрального национализма взгляд на нацию как на коллективную личность логически вел к убеждению, что врагами украинского народа является не только правительства и господствующие классы государств-оккупантов, а целые «враждебные нации». Выдана краевой экзекутивной ОУН брошюра «Наша борьба: ее цели пути и методы» (1931 г.) отмечала, что национальными врагами украинцев являются не только правительства, но и народы, по воле которых те правительства существуют и господствуют - поляки, русские и т. д. Член Провода ОУН Владимир Мартынец предостерегал соратников от распространения «опасной» мысли, украинские, польские и русские народные массы одинаково страдают от эксплуатации власти. Власти эксплуататоров, утверждал он, - «это эманация народов польского и русского [...]. Раз в отличие от социалистов, проповедующие солидарность борьбы против "власти эксплуататоров", мы проповедуем борьбу с нациями враждебными, всеми ее членами на всех участках».

Разделяя взгляд на поляков как на враждебную нацию, члены Провода ОУН по-разному видели цели и средства. Дмитрий Андриевский считал, что революционный чин ОУН будет «перевоспитывать» поляков, приучая их считать украинским противниками, с которыми нужно считаться. В конце концов, он надеялся, поляки убедятся, что попытки сохранить господство над Западной Украиной обходится Польше слишком дорого:

Андриевский считал возможным упрямой борьбой побудить поляков к выводу, что Польше выгоднее согласиться с потерей западноукраинских земель, получив в фигуре соборной Украины противоположность русской опасности, чем содержать их любой ценой, рискуя утроить целый организм польского государства и развалить его, как в прошлом ... ».

Другой член Провода, Николай Сциборский, не верил в возможность перевоспитания врагов и предполагал силовое решение проблемы чужбинной колонизации будущей украинской властью:

Этот чужой паразитарный нарост на нашем национальном организме искоренится с корнем. Надо предусмотреть, что большая часть этих, осев в Украине, московско-польских и других пришельцев будет материально и физически истреблена уже в первых временах революции. Остатки вражеской колонизации, националистическая власть ликвидирует законодательно-административным путем. [...] Можно предположить, что такая ликвидация вражеской колонизации вызовет крики различных факторов про "гуманизм", "право" и тд. С этой лицемерной демагогией государственная власть не считаться в равной степени, как не считаются теперь оккупанты с воплями и жертвами обижаемого украинского села. Там, где будет уничтожаться лес, будут лететь и щепки! Исключение может применяться к колонистам, осевшим на наших землях с давних времен ...

Видим, что Сциборский все же делал исключение для потомков древних поселенцев, которые в будущем подлежали ассимиляции украинской нацией. Более жесткие меры не только к колонистам, а ко всем полякам, жившим на украинских землях, предлагал применить другой выдающийся деятель ОУН - Михаил Колодзинский, в «Военной доктрине украинских националистов»:

...Наше восстание не имеет заданием только изменение политического строя. Оно должно вычистить Украину из чужого, враждебного элемента и с недоброго собственного, родного. Только во время восстания будет возможность вымести буквально до последней ноги польский элемент с западных украинских земель и таким способом закончить польские претензии о польском характере этих земель. Польский элемент, что будет чинно ставить сопротивление должны полечь в борьбе, а остальное надо терроризировать и заставить к бегству за Вислу. Потому нельзя этого допустить, чтобы по получению З.У.З., польский элемент мог здесь жить рядом с Украинским. З.У.З. в будущем украинском государстве должен быть чистым под национальным обзором, поскольку эти земли имеют особое значение для будущего Украинского государства, и поэтому не будет времени на борьбу с польским элементом, если бы такой еще не вышел целым с восстания. [...] Надо помнить, что чем больше пропадет во время восстания враждебного элемента, тем легче будет происходить строение украинского государства и тем сильнее оно будет.

Читая эти установки, трудно избавиться от впечатления, что именно ими руководствовались командиры отрядов УПА, атакуя польские села на Волыни летом 1943 г. Однако Колодзинский написал свою «Военную доктрину» еще весной 1938 г. Значит ли это, что уже тогда ОУН имела план этнической чистки и только ждала удобного случая? Не стоит спешить с таким выводом. Неизвестно, разделяли взгляды Колодзинского другие руководящие деятели ОУН, обсуждали ли такие предложения между 1938 и 1943 годами. Проблема требует дальнейшего исследования.

Итак, в конце 1930-х гг. среди членов ОУН существовали различные проекты решения «польского вопроса» в ходе предстоящей национальной революции: от принудительной репатриации колонистов, переселенных на Волынь и в Галицию в 1920-30-х гг, до «окончательного решения» польского вопроса путем уничтожения части польского населения и изгнания оставшихся на этнические польские земли. Вместе с тем, нет достаточных оснований считать, что последнюю концепцию, которую предлагал, в частности, Колодзинский, ОУН приняла как руководство к действию.

Мы можем обоснованно предполагать лишь то, что среди актива ОУН еще до войны существовала группа, которая придерживалась радикальных взглядов на решение «польского вопроса». Похоже, что сначала она не имела решающего влияния на деятельность организации. Однако эскалация насилия во время войны, недальновидные действия польского эмиграционного правительства и польского подполья, в конце начало коренного перелома в войне, побудившим ОУН спешить с реализацией своих планов, - все это привело к усилению влияния радикальной группы, в частности на Волыни. Тогда же и среди польского руководства возобладали сторонники бескомпромиссной позиции. Жертвами конфликта двух национализмов стали десятки тысяч мужчин, женщин и детей на Волыни, Холмщине и в Галиции, большинство которых, видимо, так и не осознали, что умирают во имя чьего-то высокого государственнического смысла.