Январское безвременье как создано для созерцания горизонтов. Именно горизонтов. Горизонты в январе закрыты облаками, низким холодным небом и еще чем-то, что убегает от названия. Горизонты техничнее, не опираются в умозрительность. Их можно видеть сквозь туманы бытия. Сквозь душную одномерность мира, в котором вновь царит глиняный Вавилонский консерватизм.

Две с половиной тысячи лет назад цари Нововавилонского царства были обеспокоены точным воспроизведением древних храмов. Другое их также беспокоило. Например, крепостные стены. Но наибольше цари заботились о том, чтобы глиняные святилища времен Саргона Древнего и Син-Нери, которые были старше Новой Вавилонии на полтора тысячелетия, восстанавливали по древним образцам. Итог этой политики известный из Библии - Валтасаров пир, надпись на стене, гибель царства.

Напуганная глобализацией мировая периферия двинулась путем Навуходоносора. Все лихорадочно ищут традицию, на которую хотят опереться. Ну и еще защитить эту традицию если не «Железным куполом», то новым забором. Забор может стать символом XXI века. Все бросились ограждать свои попутные ценности. Даже если тех ценностей горстка. Даже если это грозит отставанием от мирового мейнстрима. К одному месту мейнстрим. Главное - порядок на родном сельском выпасе. Каждый там стремится построить собственный вавилончик с собственной башенкой. Пусть маленькой, но опирающейся на традицию.

Наверное, все смотрят на Китай. Все и раньше туда смотрели, но стали смотреть иначе, когда Бжезинский назвал главной причиной успеха Поднебесной наличие квалифицированной бюрократии с традицией, которая достигает трех тысячелетий. Все начали считать возраст собственных бюрократий, прозрели и сели на заднее место. В Украине даже не считали. И так все понятно. Но кто хочет отставать? Никто. Поэтому и наши самодельные традиционалисты не против замесить глины для здешнего вавилончика. Благо, никакие прогрессисты-модернисты не стоят на пути. Все - тотально за укрепление ценностей. Кроме бешеных девушек из FEMEN. Но и те убежали в европы.

Восточнее хутора Михайловского тамошняя бюрократия, которая по сравнению с китайской еще в подгузниках ходит, принялась восстанавливать империю. Дело, конечно, житейское, но что-то не видно той талантливой продвинутой молодежи, которая готова положить свои таланты на алтарь Евразийского проекта. Талантливая молодежь скорее положит их на алтарь золотого тельца где-то за океаном. Потому что будущее величие никогда не заменит собственного порша в собственном гараже. И пионерской присяги за океаном не требуют. А без талантливой молодежи все проекты отдают вавилонской глиной. То есть до первого ливня.

Где-то на близкой периферии Евразийского проекта мерзнет и празднует Галичина. В начале нового года здесь объявили, что с оформлением нового парламента освободительный этап украинской истории закончился, зато начался государственный. Это положительно. Потому вечная борьба с оккупантами утомляет. Борцов она утомляет больше, чем оккупантов. В частности потому, что не все немцы осознают свою оккупантскою позицию. Большинство из них так никогда и не узнает, что они были оккупантами. Но теперь и это неважно. Теперь мы творим государство. На этот раз правильное, а не то, которое строили раньше. И не такое, которое было до неправильного. И не то, которое предшествовало не такому. Теперь всё будет чётко. Про талантливую молодежь и квалифицированную бюрократию при этом, правда, не вспоминают. Главное, говорят, чтобы молодежь и бюрократия были украинскими. Очередной этнократический проект, но с меньшими ресурсами и меньшим международным содействием, чем в свое время у прибалтов. Со времен Саргона Древнего ничего не меняется.

Нет, не так. На самом деле что-то меняется. Люди становятся все одномерными. Это - мировой тренд. Это тенденция. Люди не видят горизонтов. Люди цепляются за свое одномерное бытие как за последний забор, отделяющий их от бездны. Зомбоящик тем временем производит звуки и пятна. А еще там появляются проповедники, экстрасенсы и ходячие мертвецы. Не те, что в сериале. Те, что рядом. Те, которые говорят нам, как надо жить. В некоторых из живых мертвецов - миллионы просмотров на YouTube.

Будущее мира окутано туманами цвета месопотамской глины. Одна группа экономистов заявляет, что кризис преодолен. Другая - кризис продолжается. Знакомая из Германии подтверждает - продолжается. Другая знакомая присылает фото сожженных авто из Парижа. Мотивации поджигателей неопределенны. Подозреваю, что это не мотивации, а настроение.

Неопределенность подталкивает к автаркии. Над моделями открытого мира, такими популярными в начале миллениума, сейчас не смеются разве что олигофрены. Все вменяемые армии начали перевооружение. Везде, где пахнет идеями и деньгами, торчат уши и щупальца спецслужб. Глаз не цепляется за накопление инсталляций и другой лом, производит современное искусство. Глаз цепляется разве что за пейзажи и цветные фотографии Марса. Арабские небоскребы становятся выше, навигационные системы - точнее, смартфоны - больше, но все это почему-то не радует. Историки говорят, что в правление последнего царя Вавилонского Набонида страна процветала, а экономика развивалась невиданными для той эпохи темпами. Меня. Текел. И что-то там на «ф».