Новый призрак бродит по мировой экономике - призрак неофициальности. Этот термин описывает людей, которые либо работают за неформальными договоренностями со своими работодателями, или работают на себя. В обоих случаях эти работники не имеют гарантий занятости.

Еще несколько лет назад неформальная занятость преимущественно касалась экономик развивающихся стран. Теперь это уже не так.

В связи с ошеломляющим ростом безработицы среди молодежи на «богатом» Западе, неофициальность начала распространяться миром. Она стала неизбежным следствием того, что бизнес стремится к большей гибкости в условиях структурных изменений и экономического спада. Неофициальность предоставляет меньшие карьерные перспективы и влияет на людей на среднем и позднем этапах трудовой жизни.

И развитые страны, и развивающиеся страны, уже давно пытаются обеспечить более всеобъемлющий экономический рост. Все больше и больше граждан развивающихся стран, приближаются к среднему классу. В развитых странах же наоборот - растет чувство отчуждения и разочарования - от indignados («возмущенных») в Испании и движения «Захвати Уолл-Стрит» в США к краткосрочным трудовым контрактам в экономически успешных странах, таких как Германия. Нарастает также обеспокоенность по поводу того, что в этой части мира пределы роста уже достигнуты.

Даже в постоянно оптимистичных США молодые американцы во все большем количестве возвращаются домой, потому что не могут найти работу после окончания колледжа. Сообщения в американских газетах о таких «детях-бумерангах» не являются новыми, но раньше они касались исключительно проблемных экономик, таких как итальянская.

Правда, с точки зрения рабочих мест, некоторое облегчение западным странам может принести сокращение рождаемости. Когда «бэби-бумеры» в больших количествах уйдут на пенсию, вполне вероятно, что молодежь, в конце концов, найдет работу. Но эта надежда может оказаться иллюзией: существует не так много доказательств в поддержку того, что работу могут легко передать от старого специалиста молодому. Кроме того, ожидания выхода на пенсию «бэби-бумеров» не является экономической стратегией. Оно также не делает программы социальной защиты, такие как социальное обеспечение в США, более стабильными. И все же хорошо функционирующая система социальной защиты является именно тем, что отличает официальную экономику от неофициальной.

Неофициальность значительным образом охватывает молодых работников. Молодые люди, которые начинают свою трудовую жизнь с временной или краткосрочной работы, получают более низкую зарплату, а это уменьшает их дальнейшее потенциальный доход. Несмотря на то, что 20-летние рабочие обычно не думают о выходе на пенсию, неоспоримым фактом является то, что неофициальность уменьшает и их перспективы выхода на пенсию. Эти работники также имеют меньше шансов получить дополнительное образование и обучение - возможности, которые часто предоставляют официально оформленным работникам.

Увеличение уровня неофициальности на Западе, по крайней мере, частично подталкивается рабочими, которые стремятся сократить свои расходы, прибегая к альтернативным, но правовым, соглашениям с работодателями.

Неудивительно, что компании делают то, что лучше для них, а не для их работников. Это является еще одним проявлением краткосрочного мышления, от которого сейчас страдают западные, в частности американские компании. Для того чтобы уменьшить расходы на помощь, подготовку кадров и заработной плате, многие компании склонны упускать из виду долгосрочную ценность инвестирования в навыки и лояльность своих сотрудников. Очевидно, что поворот компаний на этот путь ускорила мировая рецессия. Вопросом есть, интегрируется ли неофициальность настолько глубоко в систему, что когда лучшие времена вернутся, ее уже невозможно будет изменить.

Какой бы мрачной ни казалась сейчас картина на Западе, она все еще очень далека от ситуации во многих развивающихся странах. При всем восторге по поводу быстрого развития, на то, чтобы вытащить все население с неопределенной формы существования потребуется больше века.

Например, лишь около 6% рабочей силы Индии является частью официальной экономики страны. Тем не менее, важным отличием является направление экономических устремлений. На протяжении более двух веков они работали почти исключительно в пользу Запада. Но теперь мы видим, что чувство безопасности и экономического оптимизма, долго характеризовало Запад, перемещается к остальному миру.

Развивающиеся страны, становятся такими же экономически динамичными, которыми нынешние промышленно развитые нации были последние полтора века. Это изменение баланса на мировом рынке труда давно назрело и является исключительно справедливым. В то время как такое изменение баланса должно сделать развивающиеся страны, менее неофициальными и неопределенными, все еще есть четкие риски. Резкое увеличение количества молодого населения, особенно в Индии и Африке означает, что потенциальные выгоды от этого глубокого изменения легко могут сойти на нет, если вообще не потеряться.

В то же время в Китае ситуация совершенно иная. Трудоспособное население страны только прошло свой пик, и серьезной проблемой становится быстро растущая бедность среди пожилых людей. Этот вопрос в последнее время стал предметом обсуждения в богатых странах, таких как Германия и Япония. А это свидетельствует о том, что неофициальное трудоустройство и экономическая неуверенность вместо того, чтобы быть определяющей особенностью жизни в развивающихся странах, быстро становится общим условием человечества.

И это - не то, чем стоит радоваться. Но это убедительный признак мировой экономической интеграции и нашей общей потребности найти новые решения и создать более гибкое общество, которое сможет легко адаптироваться к ситуации.