Впервые Турция подала заявку на ассоциированное членство в Общем рынке в 1959 году - переговоры продолжаются. Еще 24 года прошло, пока Турция согласилась на полное членство, и Европейский Союз (как стал называться бывший Общий рынок) окончательно согласился только в 1999-м. Еще шесть лет ушло на то, чтобы начать официальные переговоры в 2005-м, и сейчас, спустя семь лет, лишь один из 35 разделов удалось успешно завершить, а 17 заморожены. Участники переговорного процесса говорят, что большинство разделов нуждаются в тщательной проработке, а на это может уйти еще лет десять. И действительно, под председательством Кипра за последние шесть месяцев не было достигнуто практически никаких успехов. Очевидно, членство Турции в ЕС - это самая большая единичная институциональная проблема, которая когда-либо стояла перед Евросоюзом.

Это важный и напряженный момент и для Европы, к которой стремится эта в основном азиатская страна, и для европейцев, которые сейчас размышляют над принятием первого мусульманского государства в свои ряды.

Вопрос о членстве Турции обострился также из-за сочетания нескольких факторов, как в Анкаре, так и европейских столицах. Первое - изменение баланса власти. Когда Турция впервые согласилась на ассоциированное членство, она была в основном сельскохозяйственной страной со слабой индустриальной базой и населением, которое стремилось найти работу за границей, чаще всего - в Германии. Общий рынок же, наоборот, был динамичной силой, экономики государств-членов быстро росли. Сейчас все кардинально изменилось. Евросоюз погряз в еврокризисе, экономика пробуксовывает, уверенность исчезает. А Турция в последние годы под руководством исламиста Реджепа Тайипа Эрдогана достигла впечатляющих темпов роста ВВП (за некоторые кварталы - до 9%). Правительство страны удачно пользуется своим влиянием везде, где можно, от бывших провинций Османской империи на юге и до России и Средней Азии. Членство в ЕС перестало быть приоритетом номер один.

Во-вторых, Эрдогана - мужчину гордого и чувствительного к любым вызовам своему авторитету - изрядно разозлил медленный ход переговоров с ЕС и препятствование полном членству Турции, особенно со стороны Австрии, Германии и Франции. Стремление к членству в ЕС в Турции ослабевает. Если раньше большинство положительно воспринимало начало переговорного процесса, то последней за этот год опрос общественного мнения показывает: 53% турок сейчас смотрят на ЕС неодобрительно. В сентябре в телевизионном интервью Эрдоган сказал, что хотя в ЕС проживает 5 млн турок, его страна ждет членство уже 50 лет: «С ни одной другой страной такого не было. Мы будем терпеть до определенного предела. Но когда мы эту границу пересечем, то поставим вопрос о ситуации и будем решать соответственно».

Кипрский вопрос также усложняет проблему. После турецкого вторжения в 1974 году и военной оккупации северной части острова Анкара отказывается официально признать греческую Республику Кипр, которую международное сообщество считает единственной законной властью на острове. Несмотря на разделение, Кипр в 2004-м стал полноправным членом ЕС, а следовательно, имеет право вето в вопросах, касающихся Турции. Он отказывается санкционировать дальнейшие шаги по членству Турции, пока она не позволит кипрским воздушным и морским судам пользоваться турецкими воздушными и морскими портами. Это заставило ЕС заморозить восемь разделов в переговорах о вступлении.

Также Турцию разгневало продолжение визовой политики со стороны ЕС относительно ее граждан. Турецкие чиновники называют политику ЕС "двуликой и бессердечной". Главный представитель страны в переговорном процессе Эгемен Багиш сетует, что Кипр, который сейчас председательствует в ЕС, намеренно задерживает дальнейшие переговоры по этому вопросу.

С этим не соглашаются официальные представители ЕС. Они заявляют, что переговорный процесс проходит в нормальном режиме, и киприоты не имеют возможности блокировать его. Проблема с визами в том, что Турция отказалась предоставлять гарантии (в обмен на безвизовый режим) соблюдения общей для стран ЕС визовой политики по отношению к нелегальным иммигрантам. Это - большая проблема, поскольку большинство трудовых мигрантов и искателей убежища из Ирака, Афганистана, Китая и Юго-Восточной Азии нелегально перебираются в ЕС именно через сухопутные границы Турции (особенно с Грецией).

Несомненно, членство Турции фундаментально изменило бы ЕС. С 78-миллионным населением она стала бы второй по величине страной в объединенной Европе после Германии, а к 2020 году обогнала бы последнюю и получила бы наибольшее количество мест в Европарламенте. Берлин и Париж открыто выразили свое несогласие с такой перспективой. Федеральный канцлер Ангела Меркель боится, что в дополнение к трем миллионам турок, которые уже проживают в Германии, в страну полетит поток новых трудовых мигрантов с Востока. В тоже время немецкий лидер призывает к "привилегированной ассоциации", которая мало чем отличается от полного членства.

Франция при президенте Саркози настаивала, чтобы все вопросы относительно членства в ЕС выносились (сразу после начала переговоров) на референдум во всех без исключения странах-членах ЕС, и считались решенными только после единогласного одобрения. Большая часть французов тоже против членства Турции. Они сомневаются в том, можно ли принимать в евросообщество мусульманскую страну, культура и традиции которой настолько отличны от христианской Европы. Президент Олланд отказался от открытого неприятия идеи о членстве, но все равно у официального Парижа восторга она пока не вызывает.

Из других крупных членов ЕС лишь Лондон последовательно поддерживает членство Турции - хотя основная причина в том, что Британия не желает видеть в Европе более тесного политического союза и думает, что членство Турции могло бы ослабить тенденцию к дальнейшему сближению между странами континента.

Все это несколько раздражает Анкару, которая считает себя жертвой исламофобии и культурной дискриминации со стороны ЕС. Но теперь сама Европа стоит перед дилеммой. Тесные связи с Турцией становятся все более важными и с экономической, и со стратегической стороны. Проект газопровода Nabucco, который будет проходить через территорию Турции, дал бы возможность обеспечить природным газом из Средней Азии большую часть Центральной Европы. А планы создания трансазиатского транспортного сообщения между Китаем и Европой зависят от нового железнодорожного тоннеля, который сейчас прокладывается под Босфором.

С точки зрения стратегии центральное положение Турции на Ближнем Востоке стало еще важнее, несмотря на гражданскую войну в Сирии. НАТО сейчас поставляет в Турцию ракеты Patriot для размещения на турецко-сирийской границе. Для европейских стран-членов крайне важно обеспечить тесный политический союз с Турцией, чтобы исламистское правительство Эрдогана служило защитой от нестабильности и экстремизма на Ближнем Востоке.

Ничего не свидетельствует о том, что младшее поколение турок повернулось спиной к Европе. Страна богатеет, население получает все лучшее образование, тысячи выпускников и молодых бизнесменов видят свое будущее еще теснее связанным с европейским континентом. Ежегодно ЕС организует конференцию для лучших студентов из 21 университета Турции. В прошлом месяце они собирались в Стамбуле, чтобы выразить свою поддержку членства Турции в ЕС. Многие, особенно среди секулярных либералов, также смотрят на ЕС как на лучший стимул для продвижения внутренних реформ, особенно касающихся деликатных вопросов, таких как права человека, демократия, свобода слова, независимая судебная власть и постоянные требования расширения культурных и политических прав со стороны многочисленной курдского меньшинства.

Чтобы согласовать собственное законодательство с законодательством ЕС, Турция уже внесла немало фундаментальных изменений в свои законы, особенно в части, касающейся прав человека. Но Эрдоган начинает подозревать ЕС в скрытых мотивах и гневается из-за регулярной критики ситуации в Турции. Считают, что он завидует авторитарному стилю президента Путина, а кроме того, стремится изменить Конституцию Турции, чтобы по российскому образцу предоставить исполнительной президентской власти больше полномочий. Европейцы понимают: если не ускорить ход переговоров по вступлению, Турция может отвернуться от Брюсселя и уйти авторитарным путем. Для обеих сторон это было бы катастрофой. И это намного усложнило бы Европе задачи обещать в перспективе вступление другим странам, например Украине, которая тоже с завистью поглядывает на заветное членство в престижном клубе 27 государств ЕС.